Корпоративный венчур: когда ждать в России?

Хотя в 2012–2013 гг. многие крупные российские компании объявили о создании корпоративных венчурных фондов, в прошлом году это привело к заключению только двух венчурных сделок (для сравнения, в США за тот же период состоялось около 700 сделок). Эксперты считают, что корпорациям необходимо обратить внимание и на другие инструменты открытых инноваций.

Согласно исследованию Dow Jones VentureSource, по итогам 2012 года Россия была признана самым быстрорастущим венчурным рынком Европы. А в 2013 году, по оценкам компании PWC, объем российского венчурного рынка увеличился еще на треть – с $1,98 млрд до $2,89 млрд. Основными игроками по-преждему остаются государство, в частности институты развития, а также частные венчурные фонды. Несмотря на то, что в том же "Обзоре венчурной индустрии за 2013 год", выполненном совместно PWC и РВК, отмечается рост активности крупных корпораций, только 2 венчурные сделки с участием корпоративных игроков состоялись в России в этот период. До показателей Европы и США российскому корпоративному венчуру пока далеко. Там этот сегмент развивается уже несколько десятилетий, при этом его доля все еще продолжает расти.

Так, американская NVCA (National Venture Capital Association) в своем последнем исследовании The Year Book 2014 отмечает увеличение доли корпоративных игроков на венчурном рынке как один из самых заметных трендов отрасли. Корпоративные венчурные фонды предоставили 10,5% всего капитала, задействованного в венчурных сделках в 2013 г., и поучаствовали в 16,9% от общего числа сделок.

Та же тенденция наблюдается и в Европе. В отчете "Central and Eastern Europe Statistics 2013" сказано, что в 2013 г. участие корпоративных инвесторов в венчурных сделках резко возросло – до 8,6% (с 0,5% в 2012-м).

Открытые инновации

Говоря о корпоративных венчурных инвестициях, в настоящее время непременно вспоминают термин «открытые инновации», введенный Генри Чесбро, профессором Калифорнийского университета в Беркли. В своей книге "Открытые инновации. Создание прибыльных технологий" он доказывает, что традиционный "закрытый" подход корпораций к разработке нового продукта (когда все этапы от идеи до вывода продукта или услуги на рынок и последующего обслуживания реализуются внутри компании и держатся в секрете) устарел. Чтобы выжить и преуспеть в современной быстроразвивающейся экономике, крупным компаниям необходимо, помимо собственных разработок, все более активно использовать идеи "извне". Причина в том, что в современном мире источники знания распределены, прорывные идеи возникают на стыке разных дисциплин, при этом, как иронизирует Чесбро, "далеко не все умные люди работают именно на вас".

Особенно важным такой подход стал для компаний, работающих на потребительских рынках. Именно здесь, говоря словами писателя и математика Льюиса Кэролла, "приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее". Скорость и стоимость вывода нового потребительского продукта на рынок является критически важным фактором. Именно поэтому такие компании, как Johnson&Johnson, Unilever, Samsung или Google значительную часть бюджета тратят на покупку разработок, созданных за пределами компании. Этот метод уже доказал свою эффективность. Но еще ярче иллюстрируют необходимость такого подхода примеры неудачные. Из последних – это компании Kodak и  Nokia, своевременно не уделившие достаточного внимания новым технологиям и сегментам и утратившие лидерские позиции в своих отраслях.

Впрочем, принцип "открытых инноваций" сегодня применяют в своей работе и компании, работающие и в значительно более инерционных отраслях, таких как топливная энергетика. К примеру, среди инвесторов компании Bright Source, портфельной компании фонда Russian Venture Capital I, числятся международные нефтяные гиганты Chevron, BP и Statoil. В портфелях ответственных за инновации подразделений этих компаний Chevron Human Energy и BP Alternative energy имеются также проекты в области биотоплива, ветряной и геотермальной энергетики. Гигантские корпорации с многолетней историей должны быть готовыми к тому, что в определенный момент ситуация в их отрасли может кардинально измениться.

Разнообразие форм и содержаний

Англоязычный термин корпоративный венчурный капитал (Corporate Venture Capital) довольно узок – под ним подразумевается непосредственное инвестирование крупными корпорациями во внешние стартапы. Поддержку инноваций и новых проектов внутри компании называют "корпоративным венчуром" (Corporate Venturing), а если корпорация доверяет свои капиталы в управление сторонней управляющей компании или становится участником совместного с другими инвесторами фонда – это третий вариант.

Инвестируя в стартапы, компании могут преследовать разные цели, начиная от поиска новых продуктов и разработок для последующего использования их внутри компании или создания отдельных подразделений и заканчивая продвижением собственных стандартов или получением дохода за счет продажи долей в проектных компаниях.

В зависимости от целей и глубины взаимодействия корпорации со стартапом, выделяют четыре типа стратегий корпоративных венчурных инвестиций:

  1. драйвинговые инвестиции, когда преобладают скорее стратегические цели, нежели финансовые, есть непосредственная связь между бизнесом стартапа и инвестирующей компании;
  2. комплементарные инвестиции, когда предполагается, что бизнес стартапа будет стимулировать потребление основных продуктов и услуг инвестирующей компании;
  3. раскрывающие новые возможности инвестициив проекты, находящиеся в тренде, но не связанные с текущими ключевыми компетенциями; таким образом корпорация «подстраховывается» на случай смены рыночной ситуации;
  4. пассивные инвестиции– классический венчур, когда корпорация действует как обычный венчурный фонд и рассчитывает только на получение прибыли от продажи долей в новых компаниях.

Медленно и осторожно

Каждая из стратегий требует отдельного обсуждения и отдельных компетенций. Однако в отечественной практике пока нет необходимости настолько четкого разделения. Анна Ненахова, директор по инвестициям, член правления фонда "ВЭБ-Инновации" и координатор секции "Малый бизнес и инвестиции" Клуба директоров по науке и инновациям, отмечает, что при подготовке II Московского корпоративного венчурного саммита его тематику было решено расширить до обсуждения концепции "открытых инноваций", таким образом раздвигая границы понятия корпоративных венчурных инвестиций шире, чем только создание корпоративных венчурных фондов.

Клуб директоров по науке и инновациям проводит корпоративный венчурный саммит совместно с РВК, для которой развитие корпоративных венчурных фондов уже не первый год является одним из приоритетных направлений. "Мы поняли, что корпорации не начнут внезапно заниматься венчурным инвестированием: это процесс, и притом небыстрый. Россия здесь не уникальна, через этот процесс проходили все страны, в которых сейчас корпоративные венчурные фонды являются значимым элементом экосистемы инноваций. Поэтому мы помогаем корпорациям развивать так называемые "открытые инновации" — учим их общаться со стартапами, с фондами, показываем им, что есть идеи и есть жизнь за стенами их компаний. И уже дальше, когда они поймут, что стартапы могут быть полезны для их развития,  они, возможно, заинтересуются корпоративными венчурными фондами – инструментом работы со стартапами как с потенциальными технологическими активами. То есть мы решили двигаться аккуратно, постепенно", — рассказала Гульнара Биккулова, директор департамента инновационных рынков РВК.

По мнению Анны Ненаховой, аккуратно и постепенно будут двигаться и сами корпорации: "Есть некоторые национальные особенности развития этого рынка, обусловленные тем, что в России крупные компании, которые должны выступать локомотивом развития корпоративного венчура, являются компаниями с государственным участием.  Это определяет их осторожное отношение к риску, а значит, и к венчурному финансированию. Скорость принятия компаниями решений о создании любых форм корпоративных венчурных фондов не может быть высокой. Даже с учетом того, что многие осознают и потребность в таком инструменте для развития, и обострение конкурентной среды". Однако первые корпоративные венчурные фонды  появились уже и  у госкомпаний. "Уже работает корпоративный фонд Сбербанка — он  по классической схеме приобретает активы, которые помогают ему улучшать качество обслуживания или выйти на новые сегменты рынка. Вот-вот запустит первые сделки Ростелеком", — рассказывает Ненахова.

Первые среди первых

Впрочем, первые корпоративные фонды в России были созданы не госкорпорациями, а частными ИТ-компаниями. Этот факт подтверждает распространенное мнение, что основную роль в принятии решения о входе на венчурный рынок играет культура компании и погруженность  его руководства в венчурную тематику.

Так, инициатором создания фонда Softline Venture Partners стал основатель группы компаний Softline Игорь Боровиков. "Фонд был создан в 2008 г., и к тому времени Softline накопил достаточную экспертизу в области маркетинга и продаж ИТ-продуктов и сервисов. Эту экспертизу было решено масштабировать на перспективные технологические стартапы, которые в тот момент начали появляться на рынке", — рассказывает Елена Волотовская, руководитель фонда. По ее словам, Softline Venture Partners ориентируется на "классическую" схему работы, когда портфельный проект развивается при поддержке венчурного фонда, становится прибыльным бизнесом и затем, попав в поле зрения лидеров рынка, им продается. Так было с проектом "Дари Подарки", контрольный пакет которого (50,1%) был куплен за 4 млн евро французской компанией Edenred. "Вместе с тем, мы не исключаем инкорпорирования конкретных проектов в структуру группы компаний Softline", — рассказывает Волотовская. Сейчас в портфеле фонда около 10 различных проектов, и, несмотря на не слишком благоприятный внешний фон, поиск новых проектов и команд продолжается. В фокусе фонда – проекты, связанные с SaaS и smart cloud, digital marketing, информационной безопасностью, а также мобильные приложения b2b.

Другой корпоративный венчурный фонд, также созданный частной компанией, — QIWI Venture сосредоточил свое внимание на проектах, синергичных с бизнесом материнской компании. "Принимая решение об инвестировании, мы в первую очередь думаем о том, как этот сервис или технология будут дополнять или развивать наш бизнес, а не сколько мы сможем заработать на "экзите", — рассказывает Ольга Туржанская, руководитель QIWI Venture.

Другие инструменты "открытых инноваций"

Однако вне зависимости от целей, работа фондов QIWI и Softline укладывается в общую канву работы частных венчурных фондов в России. Более 90% сделок здесь связаны с ИТ-сектором, где возможно быстрое развитие продукта и оценка его востребованности, а разработка не требует настолько серьезных вложений в НИОКР как, например, в машиностроении или биотехнологиях.

Резкого роста числа новых корпоративных фондов, готовых вкладывать в долгосрочные проекты, эксперты не ожидают. Здесь ставку логично сделать на альтернативные инструменты. "Мне видится наиболее перспективной форма кооперации, при которой будет складываться модель тесного сотрудничества инновационных компаний и крупного бизнеса,– рассказывает Андрей Зюзин, управляющий директор фонда "ВЭБ-Инновации", член правления Клуба директоров по науке и инновациям. — Отсутствие локального спроса не создает сейчас слой активных предпринимателей, готовых браться за создание продукта, востребованного крупными предприятиями в понятной им системе координат. Такой системой координат является закон о закупках, который практически не оставляет шансов инновационным компаниям прорваться в партнеры крупных организаций. Одной из форм такого сотрудничества может стать создание корпоративных инкубаторов или аналогичных структур, способных построить мост между слабо организованным бизнесом инновационных компаний и сильно регламентированными процедурами крупных предприятий".

Владимир Костеев, исполнительный директор Клуба по науке и инновациям, также считает, что необходимо развивать все возможные формы сотрудничества инновационных стартапов с корпорациями: "Нельзя сводить корпоративное венчурное инвестирование исключительно к созданию венчурных фондов. Корпоративный венчур — это когда компании начинают себя вести как венчурный инвестор, то есть искать на внешнем рынке истории, которые потенциально коммерциализируемы в рамках (или вне рамок) текущей деятельности компании, но потенциально интересны именно для нее".

По словам Костеева, такие механизмы, как проведение конкурсов разработчиков, создание корпоративных инкубаторов и акселлераторов для стартапов ранней стадии, открытые запросы к рынку (в противовес привычному для нас "заказному НИОКРу", который ограничивает как разработчиков, так и сами корпорации) на первых этапах формирования корпоративного венчура могут оказаться наиболее эффективными. Недооценен и такой инструмент, как участие корпораций в сторонних венчурных фондах в качестве limited partner: это дает компании, во-первых, опыт и компетенции на венчурном рынке, а во-вторых — доступ к большому числу идей и проектов.

Над развитием альтернативных инструментов “открытых инноваций” работают и государственные институты развития. Например, проводимый РВК федеральный конкурс-акселератор технологических проектов GenerationS уже привлек в качестве партнеров не только крупные ИТ-компании, но и госкорпорации. Некоторые компании самостоятельно реализуют подобные проекты. Например "Объединенные машиностроительные заводы" не только ведет собственный трек в GenerationS, но и запустил корпоративный бизнес-инкубатор "Фабрика инноваций", а также проводит собственный конкурс "Техностарт". И это хоть и редкая, но не единичная история.

"Я в этом смысле сдержанный оптимист. Сейчас мы наблюдаем спорадическое развитие подобных историй, но они имеют все шансы вырасти в истории успеха", — считает Владимир Костеев. 

Источник:http://i.rbc.ru/publication/analytic/korporativnyj_venchur_kogda_zhdat_v_rossii

Только цифры
В «млн. руб.» и не более 100
Не более 200 символов
Не более 100 символов
Отмена